Наполеон

Наполеон, как правило, держа дистанцию с теми командирами, которых особенно ценил, время от времени был фамильярен с некоторыми, и даже развлекался тем, что вызывал одного из них на откровение.

Поэтому случалось, что Ласаль, Жюно и Рапп говорили императору все, что приходило им в голову. Первые двое, которым едва ли не каждый год случалось проиграться, рассказывали о своих шалостях Наполеону, который всегда оплачивал их долги.

Сен-Круа, который был слишком умен и слишком благовоспитан, чтобы злоупотреблять расположением, которым пользовался, тем не менее, когда император побуждал его к этому, умел быстро и остроумно ответить.

Так, когда Наполеон, который часто брал его под руку во время прогулок по пескам острова Лобау, сказал ему во время одной из их многочисленных экспедиций: «Я помню, что после Вашей дуэли с кузеном моей жены я хотел расстрелять Вас; признаю, что это было бы ошибкой и очень большой потерей.» «Истинная правда, сир, — ответил Сен-Круа, — я уверен, что теперь когда Ваше Величество знаете меня лучше, Вы не обменяли бы меня на одного из кузенов императрицы.» «Неужели на одного! — сказал император, — Вы можете сказать, на многих из них».

В другой раз, когда Сен-Круа присутствовал при том, как Наполеон, встав с постели и выпивая стакан холодной воды, сказал: «Я думаю, что Шёнбрюнн в переводе с немецкого значит «прекрасная весна», он был верно назван, поскольку источник в парке дает восхитительную воду, которую я пью каждое утро. Вы любите холодную воду?» «Нет, что Вы, сир, я предпочитаю хороший бокал бордо или шампанского». После чего император, повернувшись к своему камердинеру сказал: «Пошлите полковнику сотню бутылок бордо и такое же количество шампанского».

И в тот же вечер, когда адъютанты Массены обедали на биваке под деревьями, мы увидели нескольких мулов из императорских конюшен, прибывших с двумя сотнями бутылок великолепного вина для Сен-Круа, и там же мы выпили за здоровье императора.

Так как момент повторной переправы через реку Дунай приближался, австрийцы усилили наблюдение за берегом малого рукава реки, который лежал между нами и ними. Они укрепили Энцерсдорф и, если группа французских солдат слишком приближалась к части острова напротив деревни, их аванпосты открывали огонь, на появление же двух или трех человек они не обращали внимание.

Император желал близко рассмотреть приготовления противника; по этому поводу существует версия, что для того, чтобы сделать это , не подвергаясь опасности, он переоделся в рядового и отдежурил за часового. Эта версия не совсем верна, реальный факт был таков. Император и маршал Массена, одетые в сержантские шинели и сопровождаемые следовавшим за ними Сен-Круа в униформе рядового, подошли близко к берегу. Полковник разделся и вошел в воду, а тем временем Наполеон и Массена, дабы успокоить бдительность противника, сняли шинели, якобы также намереваясь искупаться, и спокойно изучили место, где хотели перебросить мосты.

Австрийцы настолько привыкли видеть наших солдат, которые маленькими группами приходили искупаться в этом месте, что остались спокойно лежать на траве. Этот факт показывает, что командиры должны строго запрещать такого рода перемирие и отведение нейтральных точек, которые войска обеих сторон устанавливают для удобства.

Запись опубликована в рубрике Мемуары барона Марбо. Добавьте в закладки постоянную ссылку.