Как выселяли крымских татар из Крыма. Воспоминания очевидца событий.

ГОРЬКАЯ ИСПОВЕДЬ СО СЛЕЗАМИ НА ГЛАЗАХ

Годы, что вода — быстротечные и невозвратимые, И только на склоне лет человек все чаще задумывается над прожитой жизнью, невольно возвращается в свою далекую юность, порой горькую и трагичную.

Итак, послушаем рассказ старой крымской татарки, ныне пенсионерки. Зовут ее Усеинова Сабе Османовна. Уважаемый читатель! Наберись терпения и прочти внимательно эту необыкновенную исповедь души пожилой женщины, которая за свои семьдесят лет столько перестрадала только из-за того что нашей страной долгие годы управляли насильники над народом, доведя его своими гнусными экспериментами до массовой гибели и душевного отчаяния.

«…Мои предки веками жили на прекрасной крымской земле. До конца дней своих буду любить эту божественную жемчужину нашего юга, И сейчас, на склоне лет, не перестаю восхищаться лучезарными теплыми волнами Черного моря, субтропическими растениями, целебным воздухом:, настоянным на медоносных ароматах разнотравья.

Когда была еще девчонкой, наша семья жила в небольшом селении вблизи Алушты. Мы, дети разных национальностей, крепко дружили, никогда не ссорились, не делали различия между татарином и русским, украинцем и греком… Нас так воспитывали родители, школа. И когда грянула война с немцами в 1941-м, то эта дружба стала решающим фактором в окончательной победе над врагом.

Как известно, наш солнечный Крым буквально в короткое время был оккупирован немецкими полчищами. Фашистский кованный сапог почти три года зверски топтал нашу многострадальную землю. Какие тут жестокие бои шли!.. Сам Аллах знает об этом.

Сколько мирного населения погибло от рук варваров!.. Но мы надеялись на скорую Победу. 9 мая был освобожден город Севастополь, 10 мая — Симферополь, а 12-го Крым полностью стал свободным. Нашему ликованию не было границ. Мы плакали от радости, целовали, обнимали наших солдат, которые принесли нам долгожданную победу. Светлая надежда окрыляла наши израненные души, вселяла веру в более лучшую жизнь, чем была у нас до войны.

Никто из нас, татар, и не предполагал, что вместе с всеобщей народной победой нам готовится страшная экзекуция со стороны сталинско-бериевской команды. Если бы до этого кто-то сказал нам, что мы будем завтра все выселены за пределы Крыма, мы бы такого человека посчитали шпионом или же врагом народа.

С высоты своего 70-летия мне лично кажется, что все, что с нами случилось, было лишь кошмарным сном. До сих пор не хочется верить в случившееся. Но оно было, было…»

Горькие слезы продолжали катиться из старых глаз Сабе Османовны. Военные годы лихолетья и изгнание всех крымских татар с полуострова, разлука семей, близких, родственников, раскиданных по всему бывшему СССР, до сих пор напоминают о себе. Накануне выселения у Сабе была своя семья: муж и трехмесячная доченька. Когда появились наши солдаты, радостная весть облетела всех: Крым свободен!

17 мая 1944 года в их село пришло пять автомашин-полуторок с красноармейцами. Чем могли, тем и угощали всем селом. То на одной улице, то на другой по такому случаю накрывали общие столы со всевозможными яствами и напитками. «Пейте, ешьте, гости дорогие!» А потом были задорные пляски, развеселые песни, словом, веселье безграничное…

Только никто из крымских татар даже в мыслях не мог допустить, что это был для них последний вечер в родном доме. Они еще не ведали, что приветливые и добродушные бойцы доблестной Красной Армии на сей раз заехали в село с совершенно другими целями — трагичными для крымских татар.

Начали расходиться по домам, укладывать свои семьи спать, — вспоминает Сабе Османовна. — После такого бурного и шумного веселья сон сразу свалил людей. Но спать пришлось в эту ночь совсем мало, — два часа, не больше.

В дверь громко постучали. Сабе прислушалась: кто бы это мог прийти в такой поздний час?

— Кто там? — спросила тихим голосом, выйдя в сени.

— Солдаты! Открывайте!

Пришлось подчиниться. Муж тоже поднялся с постели, стал рядом с Сабе. В проеме дверей стояли двое — лейтенант с наганом в руках и солдат. Офицер приказал мужу поднять руки вверх и стал зачитывать приказ о выселении крымских татар.

— Как выселять? — только и спросила Сабе. — За что? Куда?

—  Выселяетесь за измену Родине, — членораздельно произнес лейтенант, — в Среднюю Азию. На сборы даю вам пятнадцать минут. Время пошло.

—  Что же я успею за эти минуты? Только ребенка запеленать.

—  Никаких вопросов мне не задавать! — грозно сказал офицер. — Приказ есть приказ.

Вот так началось великое переселение целого народа по прихоти кремлевских мечтателей. Уже через полчаса целая кавалькада автомашин, с полсотни штук, взяла курс на железнодорожную станцию, где их ждали «товарняки». Как скотину, загоняли людей в вагоны, где, кроме соломы, ничего не было. Теснота, духота. Дети плачут, женщины рыдают, старики и больные стонут… Людей почти голыми переселяли в неизвестные края. Даже детишек нечем было укутать, не говоря уже о взрослых.

Как вспоминает Сабе Османовна, когда проезжали по селам, видели страшную картину: везде пустота, воют собаки, мычат голодные коровы, некому их доить… Поистине Варфоломеевская ночь опустилась 18 мая 1944 года на благодатную крымскую землю. Вот плачет в углу вагона старик в нательном белье, потому что не успел надеть верхнюю одежду. Женщины спорят из-за соломы для подстилки своим детишкам. Больных под руки поднимали в переполненные вагоны.

Правда, где-то в глубине души каждого еще теплилась маленькая надежда, что это какое-то недоразумение, что Сталин, когда узнает об этом, не даст людей в обиду» — продолжает свои горькие воспоминания СО. Усеинова. — Помню, когда на одной станции поезд остановился, я ужаснулась: из вагонов начали выносить трупы стариков, женщин и много детских. Умерших тут же вблизи железной дороги кое-как хоронили.

—  Восемнадцать суток длилось это кошмарное переселение. Ехали впроголодь, кормили вшей. Малярия, тиф и другие болезни были нашими спутниками до самой Средней Азии, — продолжает рассказ Сабе Османовна. — В Узбекистане, на станции Сырово, дали команду выгружаться.

Немощные, исхудавшие люди еле выбирались из товарняков и тут же падали на землю, теряя сознание. Подъехали наши «покупатели» — те, у кого мы должны были работать. Брали нас с неохотой: все были физически слабые. Опять начался голод, эпидемии, болезни…

Ведь и воды питьевой не всегда напьешься досыта, так как в арыках она грязная. Насильно заставляли работать, если даже кто-то и жаловался на болезнь. Платили сто граммов сорного зерна за каждый отработанный день. Комендант, что был над нами поставлен, — зверь зверем. За малейшую провинность найдет тебе наказание. И каждый день мы кого-то из своих хоронили…

И все-таки мы верили Сталину, его мудрости. Продолжали надеяться, что он о нас ничего не знает, а то бы дал разгон кое-кому. А пока мы мучились, мучились, мучились… Пока он не умер в 1953-м. Тогда и крымским татарам в изгнании стало малость веселее. И узбеки к нам давно привыкли, с уважением стали относиться. Да и наши люди начали занимать видные посты в республике, в местной власти.

Выросла своя творческая и техническая интеллигенция, которой гордились далеко за пределами Средней Азии. Указ Президиума Верховного Совета СССР 1967 года разрешил нам возвращаться на Родину. Но на местах этот Указ игнорировали. Люди приезжали семьями в Крым, а их ночью сажали в автомашины и увозили обратно, куда глаза глядят, в основном на станции Новоалексеевка, Партизаны. Здесь мы и осели до полного выяснения, почему-то затянувшееся до сегодняшнего дня. Вот так и живем в каждодневной борьбе.

Но и мы уже не те, что были 20-25 лет тому назад. В Крыму у нас есть свой Парламент /Меджлис/. В Геническом районе существует комитет содействия Меджлису. Многое сделано для крымских татар, которые вернулись в Крым. Так что, хоть и медленно, все становится на свои места.

Вот такая горькая исповедь со слезами на глазах старой татарки Сабе Османовны Усеиновой.

Николай Чмыхун

Запись опубликована в рубрике Не в тему .... Добавьте в закладки постоянную ссылку.