На Юго-Западном фронте

В конце октября начали один за другим отправляться эшелоне. Наш дивизион отправился в первых числах ноября 1942 годе и прибыл на Юго-Западный фронт на ст. Бутурлиновка (около г. Калач), откуда двигался в расположение участка фронта дивизии на берегу реки Дон (среднее течение). На этом участке, против с. Дерезовка, готовилась переправа через р. Дон.

Против нашей дивизии стояла итальянская дивизия («макаронники»), а за ней немецкая дивизия «Мертвая голова» (у немцев все дивизии имели разные наименования).

Глубина обороны до 30 километров. Это было одно из звеньев кольца Сталинградской немецкой обороны.

Наша 267 стрелковая дивизия, в которой находился 345 ОИИТД, входила в состав 6 Армии Юго-Западного фронта, ей предстояло участвовать в окружении Сталинградской немецкой группировки генерала Паулюса.

Недалеко от нас саперы готовили переправу (были слышны звуки топоров и пил), а мы — артиллеристы — подвозилили артснаряды, горючее и др.

Приказом командующего фронтом днем запрещалось движение транспорта и пешеходов. Все совершалось только ночью без освещения, на отдельных участках пути от передовой.

А дальше были освобождены Ново-Псков, Белокуракино,, Сватово, Изюм, Лозовая, Губиниха, Новомосковск. К нам прибыло из освобожденного населения несколько десятков человек пополнения. С каждым днем бои принимали ожесточенный характер. Нам, артиллеристам, приходилось вести борьбу не только с танками, но и с пехотой противника.

На нас наседали немецкие танки «Тигр» и самоходные орудия «Фердинанд» под командой генерала Манштейна, посланного Гитлером на выручку окруженной армии Паулюса в Сталинграде. Наши 45 мм орудия эти танки не пробивали. Мы несли большие потери, а от Новомосковска вынуждены по приказу командования планомерно отступать.

Положение нашей дивизии, особенно стрелковых полков и нашего дивизиона с каждым днем становилось все тяжелее и тяжелее. На одном из рубежей (в поселке) по приказу командования пришлось сжечь все штабные документы (оставить журнал личного состава ферид №4 и две мастичных печати: гербовую и полевой почты). Знамя дивизиона у нас не было.

Слышно ружейно-пулеметную стрельбу. Сориентировались и двинулись на санках, запряженных парой лошадей.

С наступлением ночи продолжали отступление.

Я продолжал вместе с солдатами разных стрелковых батальонов днем и ночью по Харьковской области на последний, назначенный командованием оборонительный рубеж реку Северский Донец. Переходя железную дорогу около г. Первомайский, встретили последнее, как нам казалось, сопротивление противника. Но мы его с ходу прорвали.

Мне пришлось видеть зверства немцев. Около ж/д были порубаны наши три разведчика стрелкового полка (топоры, лопаты лежали около убитых наших товарищей).

В этот же день я попал под бомбежку вражеской авиации. Налет был совершен на обоз с ранеными товарищами. На подводах обоза были ясно видны красные кресты — эти международные атаки милосердия. И все же немцы бомбили (это второй факт зверства).

Бомбежка была зверская, жестокая, самолеты спускались низко и на бреющем полете высыпали мелкие бомбы. Я попал в средину скопившихся подвод (повозок), среди убитых и раненых товарищей и лошадей.

Сам не знаю, как мне удалось оттуда выйти, по-видимому, это мое личное счастье, состоящее в том, что я был всегда самый малый по росту, где я служил, всего 154 сантиметра. Выполз из-под бомбежки, не мог идти: каблук и подошва сапога были оторваны, сохранилась только солдатская ложка за голенищем.

Помог мне солдат, он где-то достал валенок и принес мне. В этом валенке и одном сапоге я перешел реку Северский Донец в село Андреевка-1, ж/д станция Щебелинка, и в небольшом здании, похожем на часовню, остановился.

Дивизия, по-прежнему входила в состав б армии Юго-Западного фронта — и получала действенную помощь от ее командования. На третий день наш дивизион получил пополнение рядового и сержантского состава, в это же время мне присвоили звание старшина.

В начале марта 1943 года меня направили зам. командира роты ПТР по политчасти, вместо выбившего в г. Казань ст. лейтенанта Камалетдинова Абдуллы, татарина, бывшего переводчика русского языка на татарский в Казанском университете. Через месяц (во второй половине апреля 1943 года) меня возвратили во взвод управления на ту же должность.

На участке фронта, именуемого Харьковским направлением, дивизия занимала оборону с февраля 1943 года по август 1943 года — более 6 месяцев.

В конце августа погрузились в вагоны и отправились дальше на юг (к этому времени был освобожден Мелитополь). Нашу дивизию передислоцировали в 4-й Украинский фронт, в состав 51-й армии. Мы следовали за 263 стрелковой дивизией, 78 укрепрайоном, которому была поставлена задача захватить плацдарм на крымском берегу.

Но обстановка сложилась иная, и нашу дивизию с села Но-ногригорьевка Геиического района повернули фронтом на север — на село Сокологорное, Акимовку и Даниловку, а дальше — на Никопольский плацдарм. Перед селом Верхний Рогачик   мы вели бои местного назначения, но существенных успехов не имели, враг упорно держал Никопольский плацдарм.

Н.Шумак

Запись опубликована в рубрике Старшина Пьянков. Добавьте в закладки постоянную ссылку.