Археологическая практика

Когда я был молод я учился на истфаке НПУ им. Драгоманова. И была у нас на первом курсе замечательная дисциплина — археология. И изучали мы археологические культуры, типы жилищ, фибул и гончарной посуды, читали Геродота. И была у нас после первого курса археологическая практика. Знаете ли вы, что такое археологическое практика? О, вы не знаете что такое археологическая практика? Так я вам расскажу.

Забудьте фильмы об Индиане Джонсе. Это не имеет никакого отношения к археологии. Археология — это не охота за ценными артефактами вперемешку с антинацистской деятельностью. Археология — это воссоздание древнего жизни во всем его разнообразии на основе материальных остатков. Археология — это попытка сопоставить археологические культуры летописным народами. Археология — это кропотливая и трудная работа, работа, которая тянется годами.

Для студента-практиканта исторического факультета археология — это лопата. Это Индиана Джонс летает на Цеппелина, трахает в Венеции красивых женщин, убегает от индейцев, стреляет из револьвера, ездит на танке, освобождает малолетних рабов. А ты копаешь, копаешь, копаешь, копаешь.

Квадрат метр на метр, глубина — на «штык» лопаты. И ты копаешь, копаешь, копаешь, штык за штыком, квадрат за квадратом. Солнце печет, ветер дует, а ты х ** Рыш. Хотел бы я увидеть глаза Индианы Джонса, если он увидит, как копают наши студентки из сельской местности — они загребают на лопату поменьше экскаватора за раз, а потом вечером жалуются, что-то они устали.

Иногда ты поглядываешь на раскопанный могилу воина Черных Клобуков, которую нашли здесь в прошлом году, и утешает себя, что сегодня-завтра и тебе под лопату попадет нечто вроде клада готского оружия или римской стеклянной посуды. Но пока что за шесть дней практики ты нашел пять обломков гончарной посуды, коготь какого-то средневекового хищника и место, где жгли костер полторы тысячи лет назад.

А после раскопа, поужинав, ты начинаешь отдыхать. Вы знаете, как пьют археологи? О, вы не знаете как пьют археологи. Когда среди ночи в лагерь приходит какой нибудь кандидат наук, приносит два литра водки и литр спирта, настоянном на перце, и когда на утро ты смотришь, как он машет лопатой, то понимаешь, что тебе еще расти и расти. А через семь дней практики начинается дождь — и длится целую неделю. Копать становится невозможно, и в конце практики руководитель группы говорит: «Да, у нас здесь уже года три так не бухали».

И что, вы думаете, что теперь вы знаете, как пьют на раскопках? О, это вы еще не ездили копать Ольвию. Древний греческий город на берегу Черного моря. Раскопки международного значения. Руководитель — пятикурсник по прозвищу Нурик, — заряжает еще в Киеве: «Я с собой непьющих не беру». На раскоп вы ходите с сухим вином, потому что жарко и пить хочется. Неподалеку копает группа каких негров: техника, оборудование, упорства, работа кипит. Через неделю негры, «присев на стакан», меланхолично отряхивают что-то кисточками на дне раскопа, прячась от солнца.

Находятся группы энтузиастов то из Белоруссии, то из наших, идущих на раскопки с песнями о «трудовой экстаз». Но этот репертуар не для таких, как вы. «Взвейтесь, соколы, орлами! Не жалейте вы себя! И Победа будет с нами! «Сокол» — верим мы в тебя !!!», — это вы в час ночи возвращаетесь из села, куда еще в обед пошли за хлебом и консервами. Да, здесь копают намного меньше, но пережить раскопки гораздо труднее, чем перекопать все Северное Причерноморье.

Так пусть же живет и процветает археология! Наука которая закаляет тело и делает прочным дух.

http://infoporn.org.ua