В небе Заполярья

После окончания командных курсов при Ейском военно-морском летном училище весной 1942 года Иван Степанович Мурашов был направлен в распоряжение ВВС Северного флота, где продолжал громить врага вместе с боевыми друзьями авиаторами-торпедоносцами балтийцев и североморцев, о которых речь идет во второй книге генерала Минакова «Торпедоносцы атакуют».

Боевой генерал, побратим Мурашова по военным действиям 1941-42 гг., снова с теплотой вспоминает Ивана Степановича, уже комэска, капитана…

Акцент делает на его мужестве, неуемной храбрости и высочайшей квалификации. Теперь ему предстояло воевать в небе Заполярья. 22 июня 1942 года прилетел на Северный флот. А 2 июля 1942 года Мурашов в составе восьми бомбардировщиков вел звено самолетов на вражеский аэродром Банак.

В пути что-то произошло с левым мотором. С разрешения ведущего группы майора А.В. Крылова капитан Мурашов повернул свое звено на запасную цель — в порт Варде.

При подходе к Варде в облаках стали попадаться «окна». Вокруг бомбардировщиков заплясали зенитные разрывы. Комэск перевел машину на снижение, за ним ведомые нырнули под вражеский огонь. Последний поворот — и вот они, портовые сооружения: склады и хранилища.

Еще секунды, и на цель посыпались бомбы.

При отходе от цели несколько снарядов разорвалось рядом с самолетом Мурашова. Машина вздрогнула, появились перебои в работе левого мотора. Тяга упала, самолет начал круто разворачиваться влево вниз. До отказа отклонив влево руль поворота к элероны, Мурашов кое-как удержал самолет на курсе. Он перевел винт поврежденного мотора на большой шаг, чтобы уменьшить его лобовое сопротивление.

Несмотря на все старания, бомбардировщик продолжал терять высоту. А лететь еще около часа… Решили, насколько возможно, разгрузить машину: сбросили запасной боекомплект, гранаты… Снижение замедлилось, но продолжалось. Постоянно удерживать вытянутую ногой тугую педаль руля поворота становилось не под силу. Мурашов понял, что больше не выдержит. Он попросил штурмана откинуть аварийные педали и помочь ему. К аэродрому самолет подходил, едва удерживая высоту 200 метров.

После посадки техник самолета выяснил причину отказа мотора: осколком снаряда перебило выхлопной клапан одного из цилиндров. Были и другие повреждения. Разбирая результаты полета, командир особой морской авиационной группы генерал-майор авиации Н.Т. Петрухин сказал:

— Мурашов спас экипаж и машину. Самообладание пилота, его поля, трезвый расчет были его помощниками.

В Заполярье Мурашов сразу обратил на себя внимание. Крепкого телосложения, опрятно одетый, всегда уравновешенный, неунывающий, он завоевал всеобщую любовь и уважение. В ежедневных боях он утверждал свой авторитет, постоянно стремился к победе над врагом. Летчики эскадрильи стали подражать ему, учились у него тактике нанесения бомбоударов по различным целям, искусству разведки и ведению воздушного боя. Как правило, группы, которые водил в бой Мурашов, возвращались домой без потерь и с победой.

Иван Степанович Мурашов всегда был очень загружен. Невзирая на фронтовую обстановку, он при каждой возможности развешивал схемы графики и проводил занятия по всем правилам. Был строг, придирчив, поскольку дело касалось профессиональных знаний.

В первой половине июля комэску Мурашову было приказано группой из пяти бомбардировщиков нанести удар по причалам в порту Варде, где находились боеприпасы, недавно выгруженные с транспортов. Порт прикрывался большим количеством зенитных установок. Сплошная стена разрывов встала на пути ИЛ-4, но они упорно шли к цели. Вдруг ведомый Мурашова младший лейтенант Григорий Перегудов почувствовал удар сзади. Машину тряхнуло, Летчик едва успел выровнять ее, как последовал более резкий толчок. Огромная рваная пробоина зияла около законцовки плоскости. Самолет качнуло так, что Григорий едва сохранил свое место в строю.

Бомбардировщики уже над целью. Перегудов услышал доклад своего штурмана Сергея Святкова: «Сброс!». Можно отворачивать от цели, но машина плохо слушается рулей. Могучие руки Григория напряжены до предела. ИЛ-4 снова вздрагивает от ударов снизу. Комэск Мурашов, заметив отставание Перегудова, погасил скорость. Нужно как-то подбодрить необстрелянного летчика, дать ему понять, что его не оставят в беде. Он пристроил свою машину крылом к крылу самолета Перегудова. Так они и летели до самой посадки.

После приземления техники и механики насчитали на бомбардировщике около двухсот пятидесяти пробоин! И все были немало удивлены, как осколки обошли летчика и членов экипажа.

Вскоре проявили фотопленку контроля. На снимке были зафиксированы огромные взрывы боеприпасов на причалах в порту Варде.

На другой день капитан Мурашов повел звено ИЛ-4 на бомбоудар по транспорту, стоявшему в порту Линахамари. Ведомыми были у него Илья Косиченко и Григорий Перегудов. Последний летел на самолете из другой эскадрильи. Звено прикрывали четыре истребителя. При первом заходе на цель на высоте 1500 метров зенитная артиллерия встретила авиаторов-североморцев огнем нескольких батарей. Как бы в ответ на это каждый экипаж сбросил по пять стокилограммовых фугасных бомб, При повторном заходе огонь зениток усилился.

Начали бить скорострельные пушки эрликоны. Разрыв зенитного снаряда среднего или крупного калибра представляет собой вспышку с мгновенным образованием небольшого облачка белого или бурого цвета. Когда же вокруг беспрерывно возникают разноцветные «шары» от разрывов снарядов «эрликонов», создается впечатление, будто они «прошивают» самолет. И от этого становится не по себе.

Несмотря на два захода, зенитки не смогли сбить ни одного бомбардировщика. Наши экипажи прицельно сбросили бомбы.

В результате их попаданий были разрушены портовые склады и подожжен транспорт.

В июле 1942 года экипаж Мурашова летел на разведку морских коммуникаций противника вдоль берегов Норвегии.

В полдень самолет Мурашова поднялся в воздух. В Баренцево море по Кольскому заливу комэск повел машину на высоте 30-60 метров, чтобы преждевременно не быть обнаруженным противником. К Гаммерфесту решили подойти со стороны моря и солнца на большой высоте. Вскоре в мглистой дымке показался Гаммерфест.
С шести тысяч метров зашли прямо в порт. Ясно вырисовываются причалы, около которых стоят два транспорта и военные корабли противника. Штурман включил фотоаппарат. Через пятьдесят секунд доложил:

— Съемку закончил! Резко разворачивайтесь в сторону солнца,.

И лишь когда машина стала уходить в сторону моря, вражеские зенитки открыли огонь. Но они не причинили вреда. С борта, самолета разведданные немедленно передали по радио на землю.

В поле зрения появился порт Варде. Расчет Мурашова на внезапность не оправдался. Уже на подходе по самолету-разведчику начали пристреливаться зенитки.

Когда легли на курс фотосъемки, разрывы снарядов уже плотным кольцом окружали машину. В Варде обнаружили три транспорта и двенадцать различных кораблей. В небе появилась четверка вражеских истребителей. Два из них находились от разведчика на удалении двухсот-трехсот метров. Вторая пара заходила справа, но была пока на большом удалении. Зенитный обстрел ослаб: зенитчики уступали цель истребителям.

Атаки «мессеров» следовали одна за другой. Мурашов искусно маневрировал, срывая их прицельную стрельбу. И все же одному стервятнику удалось, поджечь мотор. На землю полетела радиограмма: «Веду воздушный бой с четырьмя МЕ-109. Подожжен левый мотор. Мое место…»

Экипаж погасил пожар и ушел от преследования истребителей. Командование по праву считало экипаж комэска Мурашова «слетанным», лучшим в полку, и нередко самые трудные задели поручало ему. Для уничтожения обнаруженного каравана транспорта в сопровождении сильного конвоя вылетело звено бомбардировщиков во главе с Мурашовым. Над морем и в районе цели не было ни единого облачка. Для бомбардировщиков это хорошо и плохо. Хорошо, потому что легче обнаружить корабли. Но, с другой стороны, и сами на виду у противника.

— Подходим к району поиска, — сообщил комэск ведомым, С этой минуты действия экипажей приобрели особую быстроту и четкость. Мурашов поставил свой самолет на расчетный режим и мельком взглянул на подчиненных. Оба ведомых на месте. Иван Степанович обернулся, оглядел строй, поднял вверх палец: так держать!

По мере приближения к конвою — а его обнаружили вскоре — голубая скатерть неба все больше пачкалась черно-бурными разводами разрывов. Вокруг начали мельтешить трассы скорострельных пушек. Огонь зениток нарастал.

От машины ведущего оторвались «сотки». Его примеру последовали остальные. Мурашов стал разворачиваться в сторону моря. Вокруг самолетов стало меньше разрывов снарядов зениток и разноцветных пунктирчиков автоматов. Вскоре штурман Перегудова Сергей Святков крикнул радостно:

—  Командир! Попали в сторожевик! Взрыв! Тонет, гад!

Новое сближение с конвоем. Фашистские зенитчики ставят огненную завесу. В сплошные клубки сплелись красные, зеленые, желтые трассы, от дыма разрывов померк свет. Неуютно в воздухе. Но выдержка на боевом курсе — главное качество летчика-бомбардировщика. Из люков ведущего наконец-то повалились бомбы.
Остальные штурманы тоже начали сброс «багажа». Видимо, несколько бомб попало в транспорт. Взрывом ему оторвало корму, и возникли пожары.

Но радость сменилась тревогой. Самолет комэска заваливался вправо, машина теряла высоту. Что за причина?

Перегудов подошел вплотную к самолету комэска. По всему было видно, что машина Мурашова стала тяжелее в управлении. Вероятно, повреждены рули, да и правая плоскость в рваных пробоинах. Правый мотор работал на малых оборотах.

До берега недалеко. Подбитый самолет комэска несся вед водой, едва не касался ее правым крылом. Выло видно, что Мурашов большим усилием выровнял машину и вскоре посадил ее на воду с убранным шасси. Проглиссировав метров двести, самолет остановился. Экипаж в спасательных поясах выбрался на плоскость без шлюпки.. Машина медленно погружалась в воду…

Григорий Перегудов передал Илье Косиченко, чтобы тот летел на аэродром и сообщил командованию координаты места посадки самолета комэска Мурашова, а оно находилось в 60 км от полуострова Рыбачьего.

Экипаж Перегудова сбросил плававшим мурашовцам свою шлюпку и бортовой паек. Самолет еще некоторое время покружил над местом посадки, но бензин кончался. Перегудов, помахал крыльями попавшим в беду однополчанам, взял курс на свой аэродром.

Посланный на спасение экипажа самолет-амфибия долго искал плававших в море мурашовцев, но не обнаружил их.

Это случилось 15 июля 1942 года, когда погиб капитан И.С. Мурашов.

Да, очень, печально, что Иван Степанович Мурашов не дожил до нашей Великой Победы. Он храбро воевал! За годы войны был награжден четырьмя орденами.
От летчика — до командира эскадрильи. От лейтенанта — до капитана!..

Будь он жив, его грудь украшала бы Золотая Звезда Героя. И звание было бы не ниже полковника! Но, скорее всего, генерала…

Но он не забыт. Его хорошо знают многие поколения летчиков послевоенного периода. Знают в тех авиаполках, где он служил и воевал. А генерал В.И. Минаков в своих двух книгах особенно тепло рассказал нам о нем. За что мы ему очень благодарны. Не будь этих книг, не было бы и этого очерка. Спасибо генералу! Он своими книгами вернул многих своих боевых побратимов в нашу жизнь. Пусть даже погибшими, но не забытыми никем и никогда!..

Н.Шумак 2003 год